По молодости он был красив. На старых фотокарточках - лихой моряк. Работал всю жизнь механиком. Выпивал весьма умеренно. С получки - двести грамм да кружку-другую пива. Конечно, под хмельком приходил. Но разве это пьянство? Это сейчас мужики пьют будто перед Страшным судом. А тогда - редко и в меру.

Так они и жили. Тетка Фрося - всему голова и ум: "Денежка, она завсегда... С деньгами ты - человек... За деньги я чего хошь..."

Потом даже оказалось, что в доме прописана лишь тетка Фрося, потому что супруг ее "дурак и пьяница, а я все своими руками, это все - мое. А он нехай идет куда хочет...".

А мне нравился тетки Фроси мужик. Когда он постарел, мы с ним порою беседовали. О житье-бытье, о делах огородных, садовых, о рыбалке, конечно.

Высокий, костистый, вовсе беззубый, со впалыми щеками, бедовал он в летней кухнешке, но никогда не жаловался. Рассказывал про мышь, которая приходит к его завтраку и не боится. Про умных пауков, какие сети плетут не ошибаясь. Про диких древесных пчел, которые поселились в наличнике дверей, изрешетив его словно соты. Он их не трогал. Садился рядом и глядел на непонятную чужую жизнь. "Тоже ведь все свое... - мне растолковывал. - Порядок. Одни - сторожат, другие - мусор тянут, третьи - харчи несут. Премудрые..."

Мне нравилось это наивное удивление чужой непонятной жизнью. Я сам такой.

Зимою сосед мой рыбачил со льда: жерлицами - на щук, мормышкой - на окуня, "пулькой" - на судака. Летом - огород. Он - большой. Много земли. Тетка Фрося в свое время отхватывала у соседей, там и здесь. Даже в суд подавала за эти клочки.

Так что огород просторный. Хватало соседу работы. С ранней весны до снега.

Когда он постарел и стал силу терять, к прежним "дураку" да "пьянице" прибавилось "лодырь" да "обжирала".

Оставив жену в просторном доме, сосед удалился на жительство в летнюю кухню. Там - печка, кровать да стол.

А потом началось вовсе горькое.