Пока Лариса Васильевна мешкала с пуговицами, Борзов говорил:

- Хочу заметить характерную деталь. Чрезмерное подчеркнутое смущение часто идет не от естественного веления души, а от желания специально акцентировать внимание врача на целомудрии его подопечной. Впрочем, вас может осмотреть, раз уж вы так стесняетесь меня, Анна Гавриловна - блестящий специалист в области палеовенерологии, автор нашумевшей книги "Воспаление любви или причины бесплодия Маргариты Наваррской". Всем известно, что версию о сужении маточных труб королевы вплоть до полного сращения подтвердила эксгумация. Словом, Анна Гавриловна - ученый, которому стоит довериться, - с жаром заключил Борзов.

- Конечно же, мне все равно, - поспешно сказала Лариса Васильевна. - Куда сложить одежду?

*

- Что-то серьезное? - Лариса Васильевна от волнения вся покрылась мурашками.

- Как любил повторять мой покойный учитель, нравоучительно произнес Борзов, - в больнице не говорят о здоровье. Решающее слово за анализами, то есть за Сергеем Модестовичем. Тоже, смею вас уверить, интереснейшая личность наш Сергей Модестович... - Борзов с фонариком копошился между ног Ларисы Васильевны. - Потомственный дворянин, кадетский корпус, красавец офицер, соблазнитель, дуэлянт... Однажды, отлучившись с маневров, находит приют в краковском борделе. Юные прелестницы, вино и прочие удовольствия - и все бы хорошо, но спустя три дня обнаружилась "дурная болезня". - Борзов лукаво глянул на Ларису Васильевну. - Так состоялось наше знакомство. Я излечиваю гусара, напутствую и прощаюсь... - Борзов выдержал театральную паузу. - Минула неделя, приходит мой Сергей Модестович в слезах и сообщает, что подал в отставку и желает работать со мной плечом к плечу. И вот уж скоро семьдесят лет, как Сергей Модестович беззаветно отдает все силы благородному делу борьбы с венерическими хворями...

За ширмой послышался шорох, визгнул стул и звякнуло что-то металлическое