Вой автомобильных сирен, лязг гусеничного робота-сапера, крики камуфлированных спецназовцев, бездарно суетившихся на пепелище с глупыми автоматами наперевес - ничто не могло отвлечь потерявшего наконец сознание Вовчика от погружения в великолепную музыку его любимого "Пинк Флойда". Эта же музыка сопровождала его, нашпигованного мощными болеутоляющими, всю дорогу в реанимобиле до Отделения интенсивной терапии в Склифе. И там, когда врачи тщетно пытались вдохнуть жизнь в уже отходящее в никуда тело, там тоже звучал "Пинк Флойд" - грустная, пронзительно прозрачная мелодия сюиты "Шайн он ю крейзи даймонд" . Искреннего, чудесного, печального плача по погибшим друзьям, по растоптанным иллюзиям, по потерянному поколению. Вовчик отходил. Он и так протянул невозможно долго - но уж очень ему хотелось дослушать великую музыку. Именно "Пинк Флойд", удерживал его бренную душу на грани бытия. На грани, за которой музыки нет. И перед самыми последними нотами сюиты - заунывным соло Райтовского синтезатора - Вовчик пришел в себя. Мегатонны боли нахлынули на него, грязевым потоком пытаясь вымыть музыку из сознания. Но музыка оказалась сильнее боли. Она продолжала звучать. И, под звуки этой музыки, Вовчик увидел склонившуюся над ним зареванную жену, успел ей улыбнуться и прошептать "Надю-ю-ю-ха, "Пинк Флойд"!"

Подмосковье

Грюнвальд Падлюка, известный московский адвокат, привычно придал своему значительному лицу выражение деловой скорби, приличествующее, по его мнению, столь важному акту, как оглашение завещания весьма и весьма уважаемого и богатого человека, рано и не по своей воле покинувшего подлунный мир.