- Тоже небось песни про Сумгаит учишь? - спросила тетя Беяз.

Вот тут Теймур зарыдал - слишком долго пытался одолеть ужас. Многие годы потом ему виделось, как он стоит заколдованный, не в силах тронуться с места. Стоит, хотя старуха давно уже забыла про него и уже толкует с козами; когда он осмелился поднять голову, тетя Беяз даже и не смотрела на него:

- Так тебе и надо, ведьма старая!.. Сама виновата... Как птицы из гнезда выпорхнули! Не устерегла, вот теперь и мыкай горе!.. А ночью-то видела... Пришли!.. Хорошие вы мои!.. Все со мной... Ахмет травку косит... Акбер стену чинит. А Акрам маленький еще!.. Вот он на руках у меня... Сама виновата, чтоб тебе!.. Не могла покрепче держать?! Все, нету! Птицей взлетел... И моргнуть не успела...

Лежа в темноте с открытыми глазами, Теймур, как в кошмаре, вдруг заново ощутил все это. Видимо, тот давнишний страх еще жил в нем. И ему никогда не приходила в голову мысль, что и Беневше тоже мог запомниться этот случай, что страх перед тетей Беяз хранится и в ее памяти, а значит, есть что-то, что их соединяет... Мелькнув, эта неожиданная мысль вдруг озарила Теймура ярким светом надежды - раз существует Беневша и этот их общий страх, значит, не все потеряно! А Беневша существует. Год или полтора тому назад он видел ее, а если захочет, может и сейчас позвонить ей, встретиться с ней, поговорить. Другое дело, что он не станет добиваться встречи, потому что есть на свете Бузбулак и просто гордость... Потому что год или полтора назад Беневша развелась с мужем. У нее дочка. Позвонить Беневше - сделать вид, будто ничего этого не было, Теймур не мог, а потому приходилось довольствоваться случайными встречами. Встречаясь, они всякий раз говорили о Бузбулаке. Видимо, потому что затеять другой разговор можно было только в том случае, если захочет Теймур, а он не захочет заводить этот разговор. Он молчит, потому что земля Бузбулака, каменистые тропки, по которым когда-то бегала Беневша, до сих пор тупой болью отзываются где-то в сердце.