"Входите!" - бросил профессор, обернувшись к калитке, потом зашел в дом, сказал жене, чтоб достала из старого портфеля сотенную бумажку, а это также свидетельствовало, что Джемшидов не сомневался: пришел учитель Мурсал.

Приподняв скатерть на стоявшем посреди веранды столе, Джемшидов сунул туда сотенную. И снова просто так, без надобности вошел в комнату, вернулся, опять вошел - профессора нервировал этот осторожный стук в калитку, потому что стук этот всякий раз раздавался в драгоценные часы его размышлений. Кроме того, в уверенности, что стоявший у калитки человек не мог быть никем, кроме учителя Мурсала, не было ничего отрадного; глядя на этого человека, Джемшидов всякий раз ощущал, как у него поднимается давление.

Именно поэтому Туту-ханум и встревожилась, узнав, что явился Мурсал.

- Возьми себя в руки, - шепнула она мужу, выходя на айван. - Гость есть гость, пришел - милости просим, что ты на всех так злишься?

Профессор ничего не ответил, кивнул. Да и некогда было отвечать: учитель Мурсал, держа сына за руку, уже поднимался по ступенькам.

- Добрый вечер! Гостей принимаете?

- Добрый вечер! - ответил Джемшидов, а сам подумал: "Гостей!.." И еще подумал, что как не стыдно, как совести хватает у дурака - каждый раз одни и те же слова!

Подоспела Туту-ханум.

- Добро пожаловать! - приветливо сказала она. - Здравствуйте, дорогой Мурсал! И ты, здравствуй, детка! Сыночек ваш? А как зовут?.. Как тебя зовут, милый?

- Теймур меня зовут! - нисколько не смутившись, сказал мальчик.

- Это который же у тебя? - подал голос профессор,