А кобылки-то все под седлом!

"Ах, уже оседлали? - сказал я.

Так пробористой шпорой пришпорю!"

Тут и вы прибежали на горе".

Лотарь, хмурясь, покашлял в кулак,

Достает из кармана табак:

"Как наездник, скажу вам - бывает,

Круп запомнится тугонько-гладкий,

А оседлана, нет ли лошадка?

Чтобы вспомнил, дают седоку

Хорошенько нюхнуть табаку".

И хозяину под нос щепотку

Он поднес с выражением кротким.

"Ой-ой-ой, до чего же едучий!"

Стали корчи хозяина мучить,

Повалился он с ног полумертвый.

Лотарь прячет табак: "В самый раз

Смачно плюнуть ему в правый глаз!"

Сделать это молодку заставил

Муженек изменился лицом:

"Точно! Были они под седлом!"

Обнял женушку с видом счастливым,

Задирает ей юбку игриво:

"Я тебя поцелую в те губки,

Что в пушистой красуются шубке..."

"Нет - в другие, которые рядом!"

Повернулась молодочка задом,

Изогнулась всем телом упруго,

Умоляющего супруга

Заслужить заставляя награду...

С этих пор ей достаточно взгляда,

Чтоб он начал в позыве жестоком

Целовать эти губки с причмоком.

* * *

Лизелотта, надувшая губки,

Гневно щурит прелестные глазки.

Подступает к ней Лотарь с опаской,

Называет жену госпожою

Дикой козочкой молодою.

"Перестань, мое счастье, сердиться,

Опусти в знак прощенья ресницы.

И я тоже ни в жизнь не напомню,

Как кого-то толкнула охотка

Позаняться с красавцем-купцом

Пусть товар-де покажет лицом!"

Лизелотта наморщила носик:

"Ах, винюсь! С ним я скушала персик.

Съел же ты маринованный рыжик..."

"Так и будем считаться, мой чижик?"

Вдруг смешки рассыпаются звонко,

На засов заперта комнатенка.

Во дворе бродит Вацлав в потемках: