- М-да-а. Я теперь вспомнил эту притчу, - проговорил Исфизари. - Я слышал ее еще в детстве.

- Детская память самая острая, - сказал Хайям. - Но я, надеюсь, не наскучил тебе повторением уже знакомого?

Исфизари был слишком серьезен, чтобы заподозрить какую-либо иронию в словах хакима. И он вздохнул:

- О вечность, вечность... И в тон ему сказал хаким:

- О бесконечность, бесконечность! - Проговорил он это полушутливо. И уже совсем серьезно, почти озадаченно продолжил: - Видите ли, греки, на мой взгляд, не могли принять как абсолютную данность понятие бесконечности. То есть расстояние, которое нельзя измерить при помощи шагов или движения каравана. Евклид был грек и сын Греции. Причем достойнейший. Разве мог он принять, притом беспрекословно, понятие бесконечности?.. В смысле геометрическом. Что бы он с ним делал? Просто ничего! Поэтому-то, - Хайям положил руки на стол, - он и перенес теорему о параллельных линиях в число постулатов. Если угодно, чтобы не возиться с этим чрезмерно расплывчатым и малодоказуемым понятием - бесконечность!

Меймуни Васети слушал очень внимательно. Он сказал, что все это очень любопытно, но, ...

Хайям взглянул на него вопросительно. Дескать, что же дальше?

- ...но, - продолжал Меймуни, медленно рассекая воздух указательным пальцем правой руки, - но спрашивается: разве понятие бесконечности стало более ясным в наше время?

Хайям не торопился с ответом. Он хотел выслушать своих друзей. Да вообще, можно ли торопиться в таком сложном деле? Легко сказать "бесконечность", а как изобразить геометрически, наглядно, бесспорно? То есть сделать то, чего не могли достичь даже греки...