Меджнун вдруг почувствовал приступ голода. Это с ним бывало после душевной встряски. Говоря откровенно, он плохо ел все эти дни. И не ощущал голода. А вот теперь, когда эта проклятая Эльпи вылила на него кувшин холодной воды, когда его потряс невероятный холод, чуть не перешедший в озноб, ему захотелось есть. Тем более что стол воистину великолепен: белая, снежная скатерть, яркая зелень, белый хлеб и агатового цвета вино. Очень трудно удержаться...

- Друг мой, - говорит хаким, обращаясь к меджнуну, - доставь удовольствие этому дому: попробуй немного, голодный желудок - плохой помощник в любом случае.

И налил вина. Оно заиграло так, что рука не могла не потянуться к чаше. И она, представьте себе, потянулась, и чаша оказалась в руке меджнуна. И губы сами приникли к прохладному глиняному краю. И меджнун отпил вина. А потом быстро осушил чашу и сказал Ахмаду:

- Еще, если не жалко.

Ахмад мигом бросился к гостю и наполнил чашу.

Меджнун выпил и эту. И на сердце у него полегчало.

И он сказал:

- Насколько я уразумел из твоих слов, господин Хайям, жизнь беспредельна, а человек в ней точно козявка.

- Не совсем так, - возразил Хайям - я сказал, что человеческая жизнь не долее века простенького светлячка.

- Стало быть, наша жизнь коротка?

- Да, Хусейн уважаемый, и даже очень.

- И что из этого следует? - Меджнун уставился на ученого мужа, на похитителя прекрасной Эльпи. Впрочем, надо разобраться еще, насколько она прекрасна...

- Только одно, - с готовностью ответил Хайям: - Лови миг, живи в свое удовольствие и не осложняй свою жизнь. Особенно неудавшейся любовью.

- Понимаю, - сказал меджнун, - ты хочешь принести мне успокоение. Богатые вроде тебя всегда идут бедным навстречу: сначала обирают их, потом успокаивают стаканом родниковой воды или вина.

Хаким медленно приподнял правую руку. И ладонь его подалась резко вправо, а потом влево: он дал понять, что меджнун не прав.