Хусейн был непреклонен в своей решимости. Ему надо поговорить с соблазнителем. Он должен сделать это ради нее и самого себя.

Эфиоп кивком указал на кинжал, который торчал у Хусейна из широкого кушака - шаля.

- А этот кинжал, как видно, будет твоим главным аргументом в беседе? спросил Ахмад.

- Возможно,- буркнул Хусейн.

Ахмаду очень хотелось отшвырнуть этого непрошеного болтуна, который к тому же еще и грозится, куда-нибудь подальше. У него руки чесались. Но силища этого Хусейна, которая ясно угадывалась, удерживала его. А еще удерживали его постоянные советы господина Омара эбнэ Ибрахима: разговаривай с человеком по-человечьи, убеди его в споре, если можешь. Или поверь ему, если нет у тебя никакого другого выбора.

- Хусейн, - сказал Ахмад почти дружелюбно, - найди себе другую дорогу.

- Какую? - Хусейн вздрогнул, словно его змея ужалила.

- Которая попроще.

- Где же она?

- Только не здесь!

Хусейн оглядел эфиопа с головы до ног. "Может, попытаться ворваться во двор и там поговорить с соблазнителем?" - подумал он. Хусейн был уверен, что бедную Эльпи заграбастал этот придворный богатей и теперь надругается над нею. Эта мысль убивала меджнуна.

- Слушай, Ахмад, дай мне поговорить с ним... Эфиоп покачал головой.

- Только на два слова!

- Нет!

- Я крикну ему кое-что. На расстоянии...

- Нет!

- А если я проникну силой?

- Зачем?

Хусейн кипел от негодования. Убить, растоптать, удушить ничего не стоило ему в эту минуту. Он был готов на все!..

- Пусть он вернет ее, - глухо произнес Хусейн.

- Эту Эльпи, что ли?

- Да, ее.

- Но ведь он купил ее. Ты сам этого не отрицаешь.

- Пусть вернет!!!

И Хусейн сжимает кинжал дамасской стали, который раздобыл еще там, в Багдаде.