— Наверное, ветер в другую сторону… А то бы он, конечно, узнал нас.

— Мишенька, миша! — зовет Вика. Да разве услышит он в таком шуме!

Но вдруг зеленые глазки зверя оживают. Он медленно поднимается и, загребая лапами, идет к решетке. Зрители радостно вопят, отступая. Медведь встает на задние лапы, цепляясь когтями за толстые прутья.

— Узнал! Смотри, папа, узнал!

Стоящий рядом араб оборачивается на крик.

— О-о! — вопит он. — О-о-о!! — И счастливо хлопает себя по бедрам, и ничего, кроме этого восторженного «о-о!», не может произнести.

— Литтл рашен бэа! Маленький русский медведь!

Зрители тотчас обступают Вику широким полукругом, хлопая в ладоши и указывая то на Мишутку в ее руках, то на огромного медведя за решеткой.

— Литтл рашен бэа энд биг рашен бэа! Маленький русский медведь и большой! Торопливо щелкают фотоаппараты.

— Этак мы с тобой в вечерние газеты угодим, — смеется папа, выбираясь из восторженной толпы.

Зрители еще долго не могут успокоиться, машут вслед:

— Руси! Литтл рашен бэа!

Вика с папой идут дальше. Самое замечательное в каирском зоопарке то, что можно кормить зверей — кого хочешь, но не чем попало. Однажды Вика принялась бросать лебедям крошки хлеба. Арабы пришли в ужас: хлеб — лебедям! Дорогой хлеб, который не каждому феллаху по карману!

Зато у вольеров стоят мальчишки с лотками. Подходи, плати пиастры и корми животных чем положено. Страусы так и толкутся в своем загоне рядом с лотком, тянут голые, будто ощипанные шеи над загородкой — не подойдет ли кто угостить их?

Пеликанам Вика рыбешку кидала, носорогам зеленые веточки давала с руки, антилопы трясли ей вслед бородками, благодарили за сочную траву.

У вольера с жирафом мальчишка продает морковь. Вика выбирает самую большую.

— Ну, предлагай, — подбадривает папа.