С тех самых пор, вышеупомянутый ибн значительно поумнел, и более не предлагал проектов подобного рода, сведя свое участие в заседаниях Дивана к своевременным замечаниям вроде "поддерживаю", "совершенно верно" "премного благодарен" и "всецело одобряю". Прочие советники и министры так же не являлись образцом мудрости и инициативности, так как при шахах, являться чем -либо иным, кроме как "задом для уминания кресла","ушами, для внимания мудрости неизреченной, из уст повелителя проистекающей" было чревато, в лучшем случае, битьем палкой по пяткам и "переходом на другую работу в связи с состоянием здоровья", а в худшем, лишением всех благ, и "судом народным, скорым, правым и благочестивым за расхищение феодальной собственности". Главный судья смиренно потупив глаза, разглядывал новые, расшитые жемчугом (жемчуг с Востока, расшивали их на Востоке еще более дальнем ) тапки, которые купил на деньги, полученные от знаменитого растлителя малолетних и угнетателя престарелых, разбойника Мустафы, за то, что при рассмотрении дела вышеупомянутого злодея выяснилось, что арестовали его по ошибке, что он благочестив и каждую пятницу ходит в мечеть, а в каждое воскресение - в церковь (справки из храмов с печатью в виде пагоды приложены), что настоящий разбойник- его брат - близнец, которого тоже зовут Мустафой, и что Мустафа-богобоязненный давно отрекся от своего безбожного родственника, и не поддерживает с ним никаких отношений. "А как в моей стране обстоит дело с уровнем преступности?" - вопросил шах. Из толпы придворных вышел начальник стражи (с превеликим трудом и помощью заграничных инструкторов наконец-то сумевший понять разницу между "полевым