Пообещал чертенок от Семена-воина назавтра приходить помогать, и разошлись на том чертенята.
III
Вспахал Иван весь пар, только одна полоска осталась. Приехал допахивать. Болит у него живот, а пахать надо. Выхлестнул гужи, перевернул соху и поехал пахать. Только завернулся раз, поехал назад - ровно за корень зацепило что-то - волочет. А это чертенок ногами вокруг рассохи заплел - держит. "Что за чудо! - думает Иван. - Корней тут не было, а корень". Запустил Иван руку в борозду, ощупал - мягкое. Ухватил что-то, вытащил. Черное, как корень, а на корне что-то шевелится. Глядь - чертенок живой.
- Ишь ты, - говорит, - пакость какая!
Замахнулся Иван, хотел о приголовок пришибить его, да запищал чертенок:
- Не бей ты меня, - говорит, - а я тебе что хочешь сделаю.
- Что ж ты мне сделаешь?
- Скажи только, чего хочешь.
Почесался Иван.
- Брюхо, - говорит, - болит у меня - поправить можешь?
- Могу, - говорит.
- Ну, лечи.
Нагнулся чертенок в борозду, пошарил, пошарил когтями, выхватил корешок-тройчатку, подал Ивану.
- Вот, - говорит, - кто ни проглотит один корешок, 1000 всякая боль пройдет.
Взял Иван, разорвал корешки, проглотил один. Сейчас живот прошел.
Запросился опять чертенок.
- Пусти, - говорит, - теперь меня, я в землю проскочу - больше ходить не буду.
- Ну что ж, - говорит, - бог с тобой!
И как только сказал Иван про бога - юркнул чертенок под землю, как камень в воду, только дыра осталась. Засунул Иван два остальных корешка в шапку и стал допахивать. Запахал до конца полоску, перевернул соху и поехал домой. Отпряг, пришел в избу, а старший брат, Семен-воин, сидит с женой - ужинают. Отняли у него вотчину, - насилу из тюрьмы ушел и прибежал к отцу жить.