Итальянские аппараты, сделанные из какого-то голубого сплава, хотя и выглядели изящнее, но результаты давали намного хуже.
- Биополе не то! - говорил маэстро.
Друзья, Магомед и Гоги, учились и отдыхали. Купались на Голубых озерах, ходили глядеть на реку Тобол, с желтой, как моча, водой (пить ее не советовали). Посещали сауну, в лесу за общежитием совершали пробежки, стреляли из Магиного ТТ по бутылкам и сусликам. По вечерам, если кто-то забывал закрыть окно, их ело пять видов курганских комаров.
А какие картинные галереи располагались в палатах и коридорах Центра. Больные лежат годами, многие сами рисуют, потом дарят картины институту.
В простенке между туалетом и лестницей долгое время висела невзрачная картина, подаренная какой-то благодарной старушкой. Изображен на ней был мрачный, пустынный морской берег. Потом какой-то яйцеголовый курсант заподозрил, что это Айвазовский. Девятнадцатый век. Оказалось, ее аукционная стоимость около двухсот тысяч долларов. И картина куда-то исчезла.
Перед окончанием курсов желающим предложили "защитить диссертацию". Описать какую-нибудь свою гениальную идею на тему остеосинтеза по Илизарову. Вдруг что-то интересное промелькнет у курсантов.
На прощание, маэстро лично выдал каждому курсанту красивые "корочки" из кожзаменителя.
На темно - вишневой обложке красовался "пентагон" курганского института. Внутри - удостоверение об окончании курсов, с подписью профессора.
-Метод мой еще полного признания в Союзе не получил, поэтому, если у кого возникнут проблемы, я их решу. Вот телефоны, запишите, звоните. Вы мне теперь - как дети!
Слякотным осенним вечером в приемный покой постучал человек. Дежурным травматологом был Иван Петрович Павлов. Он увидел похмельного, избитого мужика, в пиджаке на голое тело, спортивных штанах и тапках. На тапках таял снег. Его подпоили в поезде, добавили клофелина.