И с ранней весны до холодов в парке вокруг института, а затем по темным закоулкам и лестничным клеткам центра был слышен стук аппарата Илизарова об аппарат.

Женские отделения объединялись с мужскими, ради всеобщего скорейшего выздоровления. Персонал этому не препятствовал.

Доктора только запрещали раскручивать детали конструкций аппаратов. Даже если они очень мешали любви.

Был случай, когда муж и жена были одновременно прооперированны по поводу дефектов бедра (бывают и такие семейные пары). Муж через два месяца бегал, ухаживал за женой. Аппарат ему сняли. А у жены никак не формировался костный регенерат. И хаш ела, и любовью занималась, - нет эффекта! Потом выяснили, что ее супруг, слесарь, на ночь разбирал аппарат жены. А утром скручивал снова. Мешал он его любовным упражнениям.

Вот такие физиологические процессы происходили в советском институте травматологии и ортопедии. А партия и правительство молчали в тряпочку, потому что Илизаровский центр давал стране намного больше валюты, чем Курганский тракторный завод, выпускающий танки для слаборазвитых, но идущих социалистическим путем, стран.

Кстати, полигон для их испытаний был недалеко от общежития курсантов.

Общежитие - по тем временам - почти западный отель. Одно, двух, трех и четырехместные номера. В четырехместных жили, в основном славяне, в одно-двухместных - богатые доктора с лицами кавказской национальности.

Иван Петрович, как всегда, опоздал к началу курса на один день. И случайно получил двухместный номер - вместе с дагестанцем Магомедом.

Мудрый Магомед стал за две недели до отъезда отправлять ежедневно на свое имя посылки в Курган из Дагестана. Чтобы потом ехать налегке. С одним кошельком, пистолетом и депутатским значком.

Первая посылка пришла точно в день приезда.

-Садись, пакуший! Каньяк выпий, знакомиться будим! - сказал Ивану Магомед.