А сам, чтобы не уснуть, отрезал себе веки и бросил их на хер на навозную кучу, сделанную из полудрагоценного камня агата, слегка кислотой подтравленного для натуральности. Кстати, там, где он веки бросил, потом чайный куст вырос, откуда и чай пошел, как напиток, но это уже неточные сведения...

Прикиньте - ночь, яблоки от Фаберже качаются. Луна там чего-то светится. И вдруг - дзынь-дзынь. Это проволока зазвенела. Птица лезет! Перчатки, все... И рукой в перчатке за яблоко - цоп! Ванька-с-Пресни только воздуху в грудя набрал, чтобы сирену сделать, а эта тварь увидела, что сейчас заорет - и деру. Ванька за ней, за жопу ее хвать! Часть жопы в руке и останься.

Наутро хозяин из-под одеяла вылез - и в сад, урон оценить. Яблока нет. Только хотел очередной урок математики по параболам организовать, уже кулак сжал, а Ванька-с-Пресни ему: "Папенька, не изволите ли поглядеть?" И кусок жопы диковинной ему на ладоньке.

Папа, конечно, припух. Ни хера себе! Никогда не видел, чтобы жопу так отрывало! Как клешню у краба. А Ванька-хитрец дальше пошел - зазвал отца в темный чулан, дверцу прикрыл и снова ладошку отверз. Отец ахнул. Жопа-то светится!

Радиация!

Померили - нет. 15 микрорентген, как положено. Фон. Значит, точно жар-птица чудесная! И с тех пор потерял папа сон - все жопа ему мерещилась. И так он ее поставит, и сяк, и к глазу поднесет. В конце концов не выдержал чувак, вызвал всех троих своих отпрысков, достал жопу, в платочек завернутую, и дал цэ у:

- Так. Сверим часы. Чтоб духу вашего тут не было через пять минут! Все собрались по-солдатски и мелкой рысью в разные стороны за остальными частями. Без жар-птицы не возвращайтесь.

Делать нечего, разошлись наши раздолбаи. Дошли до перекрестка, а там светофор. Петро пошел по красной дороге, Василь по желтой, а Ванька-с-Пресни по зеленой.

Долго ли, коротко ли Ванька шел, настала ночь. Решил немного соснуть. Но соснуть не у кого было, и он так лег. Наутро проснулся, глядь - коня нет. Его и раньше не было, но разве спросонья сообразишь! Кинулся Ванька коня искать, решил: по раскручивающейся спирали пойду, как китобойные суда китов ищут. И пошел, пошел... Ни хрена, конечно, не нашел. Только через два часа опомнился, сел на пенек, стал есть пирожок. И вдруг слышит голос: