Майор Рыжников доложил генералу, и бледный, с холодной строгостью в лице подошел к стереотрубе, припал к ней, настраивая резкость, подошел к буссоли, посмотрел, повернулся к генералу.

- Приступайте, - кивнул высокий и худой старик генерал, вынул толстый янтарный мундштук и с равнодушным выражением прищуренных глаз продул его. - Кто у вас первый?

Наступило короткое молчание. Осины шелестели над НП.

- Стреляющий сержант Скворцов! - четким и громким голосом подал команду Рыжников. - Ко мае!

И я увидел сержанта Скворцова, того самого веселого, загорелого курсанта, который вошел вчера в канцелярию с искоркой смеха в глазах. Он не смеялся сейчас. Нечто спокойно-взрослое, сдержанное было в его невысокой фигуре, без единой складки обтянутой по-строевому гимнастеркой, с каплями росы на погонах, в его взгляде, в голосе, когда он сказал, что готов к стрельбе. Генерал неторопливыми пальцами вправил сигарету в мундштук, кашлянув, закурил, произнес жестко:

- Где ваш бланк записи стрельбы и карандаш, товарищ сержант? Не вижу...

- Здесь таблица стрельбы, карандаш, бланк, - ответил Скворцов, показывая на сумку, висевшую на боку.

- Ага, - неопределенно промычал генерал. - Ну, ну...

Скворцов взглянул на молчавшего майора Рыжникова, потом на начальника училища, сказал:

- Товарищ генерал, разрешите мне стрелять так.

- То есть как так? - удивленно поднял брови генерал.

- Без карандаша и бланка, я так быстрей готовлю данные.

- Фокусы, - недовольно сказал генерал и, сердито фыркнув, полуобернулся к Рыжникову. - Что это у вас в батарее, Семен Павлович? Фокусники? Иллюзионисты? Скоро на стволах орудий будут балансировать, а?

- Разрешите ему, товарищ генерал, - очень тихо, но твердо попросил майор Рыжников.