- Пулемет! - вдруг, встрепенувшись, хрипло крикнул генерал и почти подбежал к Скворцову, показал рукой в поле. - Вон, левее кустиков. Пулемет! Наша пехота залегла, пулемет мешает продвижению, косит людей. Уничтожить! Даю шесть снарядов на поражение!
- Цель понял и вижу!
Я увидел далеко слева от возвышенности высокие кусты, они качались среди солнечного блеска влажной травы, и понял тут же, что большой доворот орудий может быть неточен, не выведет первый снаряд на линию цели, осложнит пристрелку.
- Выстрел!
Снаряд, сопя, тяжко дыша, расталкивая воздух, прошел над НП, и с отдаленным громом возник разрыв около кустов. Поднявшийся дым плоско прижало ветром к земле, желтое облако расстелилось за бугорком, где был пулемет. Я не заметил, перелет это был или недолет. И, не услышав следующую команду Скворцова, я обернулся. Он, сжав губы, с напряжением смотрел туда, на цель, на бугорок, и все юное, темное от загара лицо его покрылось потом.
По-видимому, ветер помешал ему определить точность падения снаряда. Генерал с пустым мундштуком в зубах быстро раскрыл на ладони серебряный портсигар, протянул его Скворцову, сказал:
- Курите, нет?
- Не надо, товарищ генерал, - тихо ответил Скворцов, не оборачиваясь, и внезапно звонким голосом скомандовал телефонисту больший прицел.
Мне казалось, что первый снаряд упал дальше цели, - зачем же он увеличивал прицел? Это означало, что, беря цель в вилку, он не возьмет ее.
- Выстрел! - доложил телефонист.
Разрыв лег впереди бугорка, и вслед за этим поспешная команда Скворцова: "Батарея, четыре снаряда, беглый огонь!" - опять удивила меня своей стремительностью.
Когда дым рассеялся и снова тишина затопила НП, там, возле кустов, бугорка - пулеметного гнезда - не было. Оно сровнялось с землей, чернеющей огромными воронками.
Только после этого Скворцов провел пальцами по верхней губе и чуть-чуть улыбнулся. И тогда я понял: ветер унес дым первого разрыва за цель, и получилось впечатление перелета, в то время как был недолет. И вот Скворцов учел это вторым снарядом и перешел на поражение.