- Не правда ли, похож? - разом уловил он нить разговора, но подойти ближе ему, видимо, не позволяло благоразумие. - Федор Андреич допытывался, не потомок ли. Я отрекся, потому что бумаги утеряны, а карточки хлебной за такое родство лишат. Но я всецело согласен с вами, Сергей Андреич! Что общего имеет ваше имя с битым французским королем? Это даже компрометирует в такой обостренный момент, когда, знаете, интеллигенцию... Э, да что мне вам говорить! Вы слышали, Вараввин и Брюхе арестованы!.. Этому портрету место где-нибудь над лестницей, на хорах, исторические сюжеты следует содержать в темноте: обольстительно и благородно. Но повесьте лампочку в шестнадцать свечей, и очарование исчезает, а остаются рыла какие-то и кровь, кровь!.. Нет, лучше я вам приведу безобидную собаку. Редчайшей породы, хотя и маленькая... но ведь собаки растут быстро, как бамбук! Кстати, простите, что я без воротничка... - заключил он, прикрывая горло с жилистым кадыком.

Он говорил так длинно потому, что опасался - как только перестанет, тут его и выгонят.

Сергей Андреич кивнул на стену:

- Где мой инструмент?

- Он упал, - ответила жена с внезапно состарившимся лицом.

- Так, - очень твердо произнес Скутаревский и вдруг прорвался: - А короля выкинуть!.. такое... такое надо резать в ямах и заливать хлорной известью. А вам уголь грузить. Грузить некому, а вы лодырь... стыдно!.. Он задохнулся и провел ладонью по лбу: - Выдай мне белье, Анна, я схожу все-таки в баню.

Все устраивалось, таким образом, ко всеобщему благополучию.

Когда Сергей Андреич вышел, мадам переждала минуту и обернулась к Штруфу с язвительным лицом:

- Я разделяю вполне гнев мужа. У меня самой идиосинкразия на такие лица. Сергей Андреич против покупки вашей вазы. Он вообще не терпит греков...

- Это невероятно!.. - отшатнулся Штруф.

- Да, но он может себе позволить это, милый Осип Бениславич! - играя пенсне, молвила мадам.