– Лебяжьи шкурки… – начал Тарт, смутился, упал духом, но скрепя сердце проговорил, смотря в сторону:

– А бывало вам скучно, Дрибб?

– Скучно? Пф-ф-ф!.. сколько раз!

– Отчего?

– Более всего от желудка, – строго произнес Дрибб. – Я, видите ли, мой милый, рос в неге и роскоши, а нынешние мои обеды тяжеловаты.

– Неужели? – разочарованно спросил Тарт. – Значит, и у меня то же?

– А с вами что?

– Не знаю, я за этим к вам и пришел: не объясните ли вы? Неизвестно почему взяла меня сегодня тоска.

– А! – Дрибб, вытерев очки, укрепил их снова на горбатом переносье и, подперев голову кулаками, стал пристально смотреть на охотника. – Сколько вам лет?

– Скоро восемнадцать, но можно считать все восемнадцать; три месяца – это ведь не так много.

– Так, – заговорил как бы про себя Дрибб, – парню восемнадцать лет, по силе – буйвол, неграмотный, хорошей крови. А вы бывали ли в городах, Тарт?

– Не бывал.

– Видите ли, милый, это большая ошибка. Ваш дедушка был умнее вас. Кстати, где старик Энох?

– Шляется где-нибудь.

– Верно, он говорил вам о деде?

– Нет.

– Ваш дед был аристократ, то есть барин и чудак. Он разгневался на людей, стал охотником и вырастил такого же, как вы, дикаря – Эноха, а Энох вырастил вас. Вот вам секрет тоски. Кровь зовет вас обратно в город. Ступайте-ка, пошляйтесь среди людей, право, хорошо будет. Должны же вы, наконец, посмотреть женщин, которые носят ваших бобров и лисиц.

Тарт молчал. Прежний, сказочный, блестящий туман – вихрь, звучащий невнятными голосами, поплыл в его голове, было ему и чудно и страшно.

– Так вы думаете – не от желудка? – несмело произнес он, подняв голову.

– Хорошо. Я пойду, схожу в город. А что такое город – по-настоящему?

– Город? – сказал Дрибб. – Но говорить вам о том, что толковать слепому о радуге. Во всяком случае, вы не раскаетесь. Кто там? – и он встал, потому что в дверь постучали.