- Его давно надо отремонтировать.

- Вот видите! Я и говорю, что все из-за вашего мостика... Слабосильный вы хозяин, Виталий Иванович!

Я не спорил, и на этом мы разошлись.

- А что Аврору Алексеевну не приглашаете? - вдруг спросила она, обернувшись.

Я молча развел руками.

- Характерами не сходитесь? - с настойчивым простодушием продолжала сторожиха. - Или Люба боится, что после вас придется наследство делить? Пусть не боится. Аврора Алексеевна очень деликатная женщина. На молодых сейчас нечего надеяться, а она - верная и преданная.

- Мне с богом пора разговаривать, - ответил я. - Напрасно хлопочете.

- Стараюсь, чтоб вам же было лучше.

- Нет, напрасно, честное слово, - повторил я.

- Виталий Иванович, может, вам неловко сделать ей предложение, так я могу от вашего имени.

- Она не в моем вкусе! - отрезал я.

Сторожиха осуждающе покачала головой. По-видимому, моя фанфаронская фраза поразила ее.

Днем меня окликнул сторож. Он возился у размытых грядок Рядом стояли железная тачка с землей и лопата.

- Хороший денек, Виталий Иванович!

Глаза шестидесятилетнего крепкого мужчины. Я не знаю, что таится в них. Он трет ладонью загорелое плечо, улыбается мне:

- Не повезло нам, Виталий Иванович. Мы люди небогатые. Вот клубники думали отсюда взять ведра три. А что теперь?

- Ну у вас много грядок, - утешил я его.

- Много-то много, да они не с неба свалились. Жалко... Рублей пятьдесят, как? Полсотни вам не убыток?

- Не убыток? - переспросил я.

- А разве убыток! Поди, сотен пять получается. И опять же - все из-за вашего мостика.

- Вы хотите, чтобы я заплатил? - удивился я.

- Не заплатил, - поправил сторож. - За что тут платить? Вроде бы компенсируете. Пусть не полсотни. Можно меньше. Сколько сможете.

- У меня нет денег, - холодно ответил я. - Если угодно, пусть ко мне обращается владелица участка, ваша сноха.