Впереди разливалось розовое сияние. В его свете изнемогали, бледнели все огни. Женщины, проходившие сквозь этот свет множества ртутных ламп у вестибюля кинотеатра, казались восковыми, глаза их сверкали, как стеклянные. С боков входа стояли два щита с пестрыми афишами: "Убийство на улице Вожирар". Фильма - как фильма, не гвоздь сезона. Но почему-то Жиль остановился перед щитом и, помигивая воспаленными веками, долго рассматривал рисунок - господина во фраке и в полумаске: с окровавленным ножом этот франт перешагивал через труп лысого старика. "Забавно, подумал Жиль, позвенев деньгами в кармане штанов, - забавный сюжет". Он вытащил горсть меди и вошел в вестибюль.
Стоит ли описывать эту кинокартину? Сын банкира и его жена - образец приличной женщины, склонной к слезливости. Затем - таинственный красавец нефранцузского происхождения; он хочет обольстить жену сына банкира, чтобы завладеть капиталом. Затем - куртизанка, которая живет среди сумасшедшей роскоши. В сценах домашнего быта этой куртизанки французская индустрия напустила золотой пыли в глаза, - в полутемном зале только поахивали. Таинственный красавец, конечно, сводит сына банкира с куртизанкой. Жена сына банкира отказывается от пищи и при среднем сочувствии зала тает в слезах. Сын банкира, конечно, проигрывает в карты и на скачках, - где опять громко заявляют о себе дома больших портных и индустрия-люкс. Он готов на преступление. И вот - преступление совершается. Вначале все уверены, что лысого старика, ростовщика, убил сын банкира. Но это было бы нехорошо со стороны сына банкира, и выясняется, что убийца - тот самый таинственный красавец.