Год спустя фильма попала в Ленинград, на Петербургскую сторону, в кинематограф "Леший". Надписи были переделаны, особо вредные места вырезаны, фильма называлась теперь "Великосветские бандиты Парижа".

И вот в июньский вечер смотреть великосветских бандитов пришли Мария Осколкина и Михаил Цибриков. Марии было шестнадцать лет, Михаилу семнадцать. Оба они этой весной бросили школу: Мария - потому, что уже вышла из того возраста, когда учат уроки, Михаил - потому, что весь свет заслонила ему Мариина коротенькая юбочка. Жили они пока еще - Михаил у отца, державшего в Апраксином рынке галантерею, Мария, сирота, - у тетки, промышлявшей на дому трикотажем. Поселиться отдельно не хватало денег. К тому же, у Марии, или Мери (так она приказывала себя называть), после того как она продала на барахолке все учебники и письменные принадлежности, с непостижимой быстротой стал развиваться вкус к мелочам женского обихода. Откуда она доставала деньжонки на подвязочки с бантиками, чулочки, коробочки с пудрой, флакончики духов и так далее - Михаил не знал; тайна, все - тайна, сплошной секрет. "Если хочешь, чтобы я тебя любила, - ни о чем не спрашивай", - говорила ему Мери.

Итак, Михаил и Мери, зайдя в "Леший" и усевшись на тридцатикопеечные места, разинули рты и перестали дышать, когда озарившийся экран увлек их головокружительным водоворотом на улицы Парижа. Так вот он, Париж!.. Так вот как живут настоящие люди - красавицы, кокотки, великосветские бандиты, элегантные сыновья банкиров...

Мери взяла руку Михаила и запустила в нее ногти. Он не пикнул. Куда ему было соваться со своими джимми за восемнадцать рублей, с большим ртом и цыплячьей грудью!.. У Мери странно блестели глаза, когда таинственный красавец (будущий убийца) надевал перед роскошным зеркалом фрак такой, какие бывают только на картинках... А какие носки, какой жилет, какой он весь, от пробора до туфель, восхитительный мужчина!..