В е р а. Это называется широко?

С и р о т к и н. Ну, знаете. О такой квартире можно только мечтать.

В е р а. Это у нас только в городе так прилично. А дача совсем захудалая. Даже стыдно. Отец думает строиться в зеленой зоне. Все говорят, что там изумительные участки.

С и р о т к и н. Участки золотые.

В е р а. У вас какая норма? Сто, полтораста?

С и р о т к и н. В каком смысле?

В е р а. Водки сколько наливать, спрашиваю. На всякий случай я вам налью сразу двести. Под любительскую колбасу. (Наливает один стакан.)

С и р о т к и н. Что ж, я один пить буду? Даже как-то обидно!

В е р а. А вы не обращайте внимания. Опрокидывайте смелей. Под огурец.

С и р о т к и н. Ну и ну!

К о р н е п л о д о в а (входит, пропуская вперед старого, монументального и многозначительно молчаливого Корнеплодова). Ну, вот вам живой, настоящий Евтихий Корнеплодов, которого вы так жаждали увидеть. Евтихий, это Степан Андреевич, то есть Андрей Степанович. Садитесь, пожалуйста, не стесняйтесь. Пейте, закусывайте колбасой. К сожалению, Евтихий Федорович не может вам соответствовать, так как у него повышенное давление.

С и р о т к и н. У меня тоже повышенное давление.

К о р н е п л о д о в а. У вас? Обычно повышенное давление наблюдается главным образом у творческих работников.

В е р а. Искусство требует жертв.

К о р н е п л о д о в а. К сожалению, у нас еще не научились беречь таких людей, как Евтихий Федорович. Не правда ли, Евтихий? Впрочем, он сам, по своей никому не нужной скромности, никогда вам этого не скажет.

В е р а. Достоевский тоже был человек исключительной скромности.

К о р н е п л о д о в а. Да. И Гончаров. Пейте, пожалуйста. Ну тогда закусывайте. Колбаски, огурчиков. Хлеба.

В е р а. Рубайте.

С и р о т к и н. Я уже обедал. Товарищ Корнеплодов, кажется, хотел меня видеть? По какому случаю?