Сквозь треснувшее оконное стекло, заклеенное полоской газеты, и тонкую занавеску Фаддей Кузьмич видел лампочку -- на голом шнуре под потолком комнаты, которая светилась мутным желтоватым светом. За занавеской ходили; но ходили неспешно. Фаддей Кузьмич осторожно сдвинулся в угол лоджии, где стояли детские лыжи и зеленели на полу два кочна капусты, и стал ждать, готовый в любую минуту дать деру.

В квартире, возле которой застрял в самом начале своего спешного путешествия Фаддей Кузьмич, жила бедовая семейка их бывшего работника Краюхина -- мать и двое детей. Сам же Краюхин мыкал горе в местах не столь отдаленных.

А произошло следующее. Несколько лет назад боец пожарного расчета Краюхин оскорбил действием своего командира. Попросту говоря, дал лейтенанту Щеглову в ухо, когда они потягивали пиво в кафе-стекляшке. Поговаривали, что, дав Щеглову в ухо, Краюхин назвал лейтенанта мародером и пообещал вывести на чистую воду, если тот не отнесет какую-то вещицу обратно.

Но так только поговаривали. В разбирательстве, которое вел Фаддей Кузьмич, ничего определенного установить не удалось.

Щеглов, с синяком под глазом, холодно уверял, что подчиненный ударил его из хулиганских побуждений и личной неприязни; при этом он ссылался на выговор, который вынес недавно Краюхину. Краюхин же лишь зло щурил глаза и раздувал ноздри: "Ладно! Ладно! -- грозил он, не стесняясь присутствия Фаддея Кузьмича.-- Не здесь, так на другом тебя подловлю, сука!" И все! Большего от него добиться не удалось.

Окольными путями Фаддей Кузьмич узнал, что причина конфликта в золотых часах, которые Щеглов якобы прихватил на недавнем пожаре. Ах, как тоскливо стало Фаддею Кузьмичу при этом узнавании!.. Шутка ли: вверенные ему люди тянут из горящих жилищ личные вещи граждан. Хоть и сам Фаддей Кузьмич не был безгрешен -- а как иначе? Человек слаб, а бесов много,-- но за двадцать лет службы ни разу не сунул в карман брезентовой куртки ни сплавившегося колечка, ни другой подвернувшейся вещицы. А чего только тушить не приходилось!..