"Пойду-ка я все вперед и вперед, никуда не сворачивая, - думал тем временем принц, - пока не обрету цель своих поисков". Так что, добравшись до леса, он не свернул в сторону, но храбро двинулся в самую чащу, а Малати - следом.

В глубине леса принц заслышал пение, и, поспешив на звук, вышел на поляну. Там был воздвигнут шатер: четыре стройных расписных колонны по углам возвышения поддерживали балдахин полосатого шелка, и вкруг каждой колонны на цепи расхаживал гепард в широком серебряном ошейнике, инкрустированном изумрудами под цвет звериных глаз. В самой середине возвышения, на многоцветной тканой циновке возвышалось золоченое ложе; а на нем, разодетая в роскошные вышитые шелка, возлежала сама певица, с губ которой срывалась дивная мелодия. Такой красавицы принцу еще не доводилось видеть. Он застыл на месте, словно зачарованный, и подумал: "Уж верно, в целом свете не сыщется девы прелестнее, и женюсь я на ней и только на ней".

- Прекрасная принцесса, - молвил он, - ибо никем иным ты быть не можешь, назови мне свое имя.

А обворожительное создание было вовсе и не женщиной, но ракшасом или злобным демоном, который нарочно принял образ прекрасной девы для того, чтобы вернее повредить принцу.

- Благородный незнакомец, - проговорил ракшас голосом, подобным перезвону серебряных колокольчиков, - со временем я непременно назову тебе свое имя, но сперва хотелось бы мне попросить об услуге.

- Проси чего хочешь, - воскликнул принц, - все будет исполнено.

- В северной части леса растет манговое дерево: им владеет обезьяний народ. На дереве этом зреет один-единственный золотой плод; давно мечтаю я его отведать. Принеси мне золотой плод манго.