Социал-демократические идеи, оказалось, не очень-то популярны и в латышской среде. Их набралось всего-то вполовину больше от нашего. Выбрали ЦК и все остальные структуры. Намерения мужиков выглядели так же серьезно, как тех, кто почти сто лет тому назад сбивал "команду" РСДРП. (Так рисовало мое воображение.) На объединенных русско-латышских заседаниях заметили, что у неприличного Валдиса Штейнса появился конкурент. Остроглазый, конкретный Янис Диневич. Кроме того, что он всегда безупречно одевался, от него исходила энергия и свежесть. Он избегал пустопорожних фраз. Одним словом, наша русская "гвардия" предпочла бы видеть его партийным "боссом", а не Штейнса, если бы возник случай выбирать. А он, случай, и возник. Сначала был теоретический мудреный спор о партийной программе. Надо ли теперь, здесь, вдаваться в подробности? Пожалуй, скажу лишь, что полемика заставила практически всех, то бишь каждого, "взять в руки тряпку, моющие средства и отмыть, оттереть" хотя бы ближние цели. Диневичу удалось прижать конкурента и вынудить его прилюдно проговориться по вопросу о гражданстве.

-- Надо восстановить "Закон о гражданстве" довоенной Латвии. Гражданство тем, кто родился в Латвии до 1940 года и их потомкам. В отношении остальных решать индивидуально. -- Пузырьки по углам губ интенсивно вздувались и лопались с брызгами. Хитрый Диневич дожал неуравновешенного оппонента.

-- Выходит, основную массу русских придется депортировать?

-- Не исключено! -- брызнул Штейнс.

Закончилось все традиционным и, конечно, демонстративным выходом из зала. Десяток приверженцев национальной (националистической?) идеи проследовали за своим лидером. "Гвардейцы" испытывали победное возбуждение, насилу сдерживая желание поулюлюкать вслед тем, кто только что нагло попытался лишить нас самой возможности стать полноправными гражданами в будущей независимой Латвии.