Билетерши уже успели по своим каналам узнать, в чем дело, и сообщили тайну своим зрителям, которых они пропустили за наличные, скромную прибавку к мизерной зарплате, а те передали новость соседям. К моменту выхода главного режиссера на авансцену часть зала правду знала, другие догадывались, и зал гудел ульем. Но поскольку правда эта была неофициальной, к сокрытию ее главным режиссером все отнеслись с пониманием.

Некоторое время Яфаров постоял с разведенными в извиняющемся жесте руками, ожидая, пока зрители начнут подниматься. Зрители, однако, ждали, пока он уйдет со сцены и в зале дадут свет. Когда это произошло, зал постепенно зашуршал, люди начали вставать, и обычная гардеробная толкотня взяла всех в свою власть.

Выходя из театра, зрители в нерешительности останавливались. У театрального подъезда, запрудив улицу, образовалась толпа.

- Там есть смерть Шуйского, есть смерть Дмитрия, - рассуждал филологического вида юноша в кругу симпатичных подружек. - Черт его знает, может, Федор тоже должен был умереть? Поднимите руки, кто в школе историю проходил?

Театралы, тихонечко переговариваясь, пробирались поближе к служебному входу, ждали. Молодые люди подсаживали подруг на сваленные штабелями декорации. Потом все зашевелились, задвигались, стали давить друг на друга. Из ворот выехала "скорая". Она притормозила, замигала фарами, тронулась, опять замигала.

- В реанимацию, - сказал голос в толпе.

- Поздно в реанимацию, умер...

- Почему - умер? - спросили одинаково с разных сторон.

- Если бы не умер, "скорая" сирену бы включила. А теперь ему спешить некуда.

- Не знаете, а говорите! Яфаров объявил, что заболел. Значит приступ. Сейчас таких подымают.