Доехав до нужной станции, он вышел из вагона и выбросил из головы забавную даму вместе с воспоминаниями о неудавшейся ночи, зоиной нервозной и порывистой холодности, убежавшем на плиту кофе и прочих некрупных событиях последнего времени. Следовало прибыть на работу пораньше, чтобы до прихода шефа закончить статью и перевести ее. Американские сережины хозяева не принимали русский сплин, за уважительную причину опоздания. Машинально обойдя слабенькую суету Балтийского вокзала, Сережа пересел в электричку и отправился в свой Петергоф, пока Зоя предавалась размышлениям, почему она собирается пить очередную чашку кофе, в то время, когда ей, может быть, лучше удавиться.
А к вечеру объявились боги и подсказали простой выход. Если Сергей сказал правду и, действительно, собирается всю ночь на работе заниматься статьей о бурении скважин, то, по меньшей мере, обязан на работе присутствовать физически. И что стоит Зое позвонить, позвать его к телефону, а когда он подойдет, взять и повесить трубку - никто не докажет, что звонила именно она. Сергей дал рабочий телефон на самый крайний случай, она не собирается звонить просто так, от нечего делать, она проверит, только проверит, там он или нет. Зоя благодарно улыбнулась богам, набрала номер, потом еще раз. После двадцатого гудка стало ясно, что к телефону никто не подойдет. Но ведь это не доказывает, что его там нет? И боги улыбнулись в ответ: ехидно.
Зоя представила себе, что Сергей заболевает чем-нибудь серьезным. Что у него отнимаются ноги. Нет, лучше не ноги, но из дому он выходить не может. Зоя представила дальше, как она самоотверженно за ним ухаживает, как переезжает к нему домой, и они все время вместе, вдвоем. А его жена, конечно, не выдерживает свалившейся нагрузки и уходит от него сразу же. Тут Зоя испугалась, но не того, что придумала болезнь и вызвала к жизни неведомую и реальную опасность, а того, что подумала о жене Сергея.