* * *
Зоя вздрогнула от звонка в дверь, хотя он прозвучал точно в назначенное время. Сережа обещал заехать вечером, в шесть часов и обещание свое сдержал. Но минуты ожидания, особенно последние, перед наступлением ожидаемого события, воспринимаются иначе, обладают особой длительностью по сравнению с обычным временем, что, впрочем, не самое неприятное в них. Гораздо хуже, что они имеют свойство воздействовать на пространство, извлекать ожидающего из привычной обстановки комнаты или, допустим, со скамьи на бульваре и помещать в глухой кокон, изолирующий от реальных звуков и образов; кокон, внезапно лопающийся с наступлением события, и оставляющий человека беззащитным, наподобие свежевылупившейся бабочки с влажными еще крыльями в густой розоватой слизи, оглушенной внезапным рождением нового мира.
Зоя многого ждала от сегодняшнего вечера, по крайней мере, любви, и с самого начала все пошло наперекосяк. Сергей отказался от ужина, значит, полтора часа у плиты и утренняя пробежка по продуктовым магазинам - псу под хвост. Разговор не клеился, а ничем другим Сергей, похоже, не собирался заниматься, во всяком случае не стремился Зою приласкать или, хотя бы, сесть поближе. Как бедняжка ни старалась, не смогла достичь и подобия оживления ни в своем поведении и речи, ни, тем более, у Сережи. Через полтора часа ей чуть ли не захотелось, чтобы гость ушел, но когда он действительно встал и направился в прихожую, бормоча по дороге невразумительные объяснения, почему не может задержаться дольше, Зою скрутила тоска, граничащая с отчаянием. Все складывалось не так, это следовало немедленно исправить, потому что подобная неловкость вредна и мучительна для обоих.. Но никто не подсказал Зое верного хода, боги молчали, а сама она ничего не умела.