Но когда Мария начала осматривать комнату более пристально, она обнаружила, что та не лишена роскоши. Над камином была полка, а на ней стояла голубая деревянная коробочка, наполненная легкими бисквитами, украшенными сахарными цветами, на случай, если ей вдруг захочется есть. У камина стояла корзина, полная поленьев и сосновых шишек – чтобы их хватило на всю ночь.

Все было замечательно. Если бы Мария сама была мастером, она бы сделала себе именно такую комнату. Сколько нужно знаний и умения, чтобы сделать такую красоту, она понимала. Отличные ремесленники создавали месяц и звезды, выделывали мебель, а замечательные швеи шили лоскутное одеяло и расшивали занавеси.

Она обошла всю комнату, положила пелеринку, шляпку и муфту в один из комодиков, пригладила волосы перед зеркалом, вымыла руки в воде, которую налила из серебряного кувшина в серебряный тазик, погладила все эти прекрасные вещи кончиками пальцев, как будто лаская их, говоря от всего сердца спасибо тем людям, которые их сделали, и тем – кто бы они ни были – кто принес их сюда. Был ли это сэр Бенджамин? Не похоже, ведь он бы не мог пройти в эту дверь.

Стук в дверь и встревоженный голос мисс Гелиотроп напомнили ей о гувернантке, которая с ее комплекцией и кринолином не могла пройти в дверь, и несмотря на всю любовь к мисс Гелиотроп ей внезапно стало очень весело… Эта комната будет ее собственной… Когда она открыла дверь, на ее щеке появилась озорная ямочка, которой там раньше не было.

– О, моя дорогая! – причитала мисс Гелиотроп, снявшая свое уличное одеяние и нацепившая чепец и черную шаль, связанную концами на груди, – Какая ужасно маленькая дверь. Я не могу попасть в твою комнату!