И вот эту несчастную зиму Леша-"Метла" не вылезал из самого чеченского пекла. Сегодня ты ловишь машину, чтобы выбраться наконец из пылающего уличными боями Грозного куда-нибудь, где можно поесть и умыться - и вот он подбирает тебя в свою оплаченную конторой "на всю войну" белую "шестерку" и везет к друзьям-боевикам, в Гудермес, где "пока еще не так бомбят". На шашлыки. Назавтра ты примчался за 200 километров в дагестанский Хасав-Юрт снимать, как разворачивается вдоль границы русская танковая дивизия - а Леша-"Метла" уже укладывает свой кофр, улыбается, приветливо машет тебе рукой и спешит в Назрань - к спутниковой "тарелке" своей великой и могучей суперконторы. Чтобы через каких-то несколько часов его кадры увидел весь этот безумный мир. Послезавтра ты в Минеральных Водах, как израненый кабан, отпаиваешься дрянным местным пивом и ждешь рейса на Москву... Как вдруг случайно встречаешь приятеля из "Комсомолки" - и уже через пять минут узнаешь, как тот три часа назад в Шали собственными глазами видел, как Леша-"Метла" в лоб снимал пикирующую на город стратегическую "Сушку"... Фокусник! В Моздок прибыли высшие чины из "Пентагона" на Арбате - Леша без всякого спецдопуска стоит на продуваемом холодным осетинским снеговеем аэродроме и ждет, когда подгонят трап. О чем тут говорить? Это не везучесть. Это - живая легенда. Даже сейчас, когда сам он погиб в этой гребаной Чечне...