22 августа 1943 года ночью село взбудоражили собачий лай, грызня и вой. Была случная пора, и поэтому особого внимания на шум никто не обратил.

Утром Аслан Тавберидзе нашел у родника растерзанного пса. Для случной поры это тоже не было явлением необычным. Труп зарыли.

В полдень в селе появился незнакомец, разыскивавший свою собаку. Его направили к Аслану. Пришел туда и я.

- Кириле Мамаладзе из Хеви, - представился он.

- Очень приятно. Чем могу служить? - вежливо спросил Аслан.

- Собака у меня пропала... Сказали, будто вы сегодня зарыли какую-то...

- Точно. Мы и зарыли - я и вот этот парень. А что, разве не следовало этого делать?

- Что вы, наоборот, спасибо вам за внимание. А место показать можете?

- Пожалуйста.

Мамаладзе отрыл труп собаки, пригляделся.

- Моя! - заявил он уверенно.

- Желаете перенести останки? - улыбнулся Аслан.

- Не до шуток мне! - отмахнулся Мамаладзе. - Вчера она покусала моего ребенка, а потом сбежала. На пастеровской станции велели принести голову собаки, чтобы сделать анализ мозга. Если, не дай бог, окажется, что она была бешеной, придется делать ребенку сорок уколов. Представляете себе? Сорок уколов! Дитя и так еле на ногах держится!

Мамаладзе вздохнул и достал из мешка топор.

Я быстро отвернулся и пошел домой.

Выслушав мой рассказ, дед невольно поморщился.

- Нехорошее это дело! - сказал он и взглянул на беззаботно развалившуюся у его ног Собаку.

Вечером зашел к нам сосед Бадриа и попросил у деда ружье.

- Зачем тебе ружье, Бадриа? - спросил дед.

- Застрелить свою собаку.

- В чем она провинилась?

- А ты разве не знаешь? Вчера чья-то собака напала на наших собак. Да ты же слышал, парень, что сказал хозяин того пса! Ребенка, говорит, покусала.

- Но он не говорил, что собака бешеная! - ответил я.