Нет, нет! Клянусь аллахом, село наше очень хорошее. Если вы с терпением выслушаете мое повествование до конца, сами убедитесь, что наше село вовсе не плохое.
Однако вопрос о том, плохое наше село или хорошее, оста-вим в стороне: вовсе не к тому я веду речь; я хочу только ска-зать, что в нашем селе нет ни одного человека, который бы не имел своего прозвища. У нас это называется "аяма". Не знаю, поняли вы или нет. "Аяма" значит "легеб".
Разрешите немного отклониться от темы нашего рассказа.
До прошлого года я не знал слова "легеб", потому что не такой уж я большой грамотей. Никаких книг, кроме "Джамеи-Аббаси", я не читал. В прошлом году приехавший с того берега (реки Аракса - ред.) молла пел у нас марсия. К сожалению, я не запомнил его имени.
Однажды этот молла зашел в лавочку нашего Садыха-Балагура. В лавке был и я, были еще крестьяне.
Молла взял у Садыха две пачки махорки. Одну из них он вскрыл, набил свою трубку и попросил огня. Садых зажег спичку, и молла, задымив трубкой, поблагодарил Садыха:
- Да благословит аллах память твоего родителя!
После этого, сделав несколько затяжек, он обратился к Садыху:
- Племянник, в чем причина, что к благословенному имени вашему присовокупили еще слово "балагур"?
Вопроса ахунда не поняли не только крестьяне, но даже я сам, хотя среди присутствующих я считался человеком уче-ным. Тем не менее о смысле вопроса ахунда мы догадались: ахунд спрашивал, почему Садыха называют балагуром.
- Балагур - это аяма, мое прозвище - немного помол-чав, ответил Садых.
- Что это еще за слово "аяма?" - с удивлением спросил ахунд и добавил. Какие же вы невежды!
Когда Садых спросил у ахунда, чем он недоволен, тот разъ-яснил: балагур не "аяма", а "легеб" Садыха.