— У тебя… ничего нет? — мрачно спросил он у Феагена, присаживаясь рядом.

— Нет, — сухо ответил Феаген.

— О Гермес… — Дракил глубже укутался в козью шкуру и умолк. Так они сидели около часа — ведь торопиться им было некуда. Феаген задремал. Дракил последовал его примеру. Наступил уже вечер, когда их разбудил чей-то говор. Они открыли глаза. Перед храмом стояли три бородатых афинянина в дорогих зимних шапках, широких теплых плащах и двойных башмаках, — этих-то не пугал холодный ветер.

— Ты уверен, что это правда? — спросил один.

— Да, — ответил другой. — В Коринфе состоялся совет македонских и греческих вождей. Весной Александр переправится через Геллеспонт.

— Зачем?

— Вот вопрос! — усмехнулся третий. — Чтобы отомстить персам за разрушение греческих храмов.

— Э! То было еще при Ксерксе. Кому нужны эти храмы? Эллины и сами над ними глумятся. Ты забыл, как жители Фокиды разграбили святилище Дельф? И тогда защита оракула послужила хорошим поводом для войны между фокидцами и фессалийцами. А македонец Филипп вмешался в драку и прикрутил хвосты и тем и другим. Месть за поруганные храмы — только предлог, и всякий, у кого мозги не разбавлены жидким навозом, это понимает. Македонцы хотят захватить богатства персидского царя — вот причина войны.

— Хотя бы и так! Нам это выгодно тоже.

— Чем?

— Как чем? Говорил же Сократ, учитель красноречия: "Там ждет нас богатая, роскошная страна, где мы можем добыть счастье, приволье, избыток; вместе же с богатством вернуться в дома и общины единодушие и согласие". Хорошо сказал. Разве тебе не нравится персидское золото?

— Золото нравится. Но достанется ли оно мне?

— Почему же нет?