- Хорошо, гражданин, мы вас угощаем, берите Дуньку под руку, идите, ничего не бойтесь.

В пивной - в теплоте, под гармонью - душевно разговорились. Трепушки деловито рассказали про то, как потеряли невинность, жаловались на нэпманов: подавай им теперь заграничный шик, а чума его знает, какой шик за границей!

Молодой человек в свою очередь открыл им, что его зовут Иван Иванович Гирькин, из Кашинского уезда, что грамоте научился он в Красной Армии, потом действовал самоучкой. "Навоз буду есть, черепушку разобью, а своего добьюсь - получу образование", - сказал он трепушкам.

Они стали его жалеть, охали.

"Мне, - он сказал, - главное - до жилой площади добраться, хотя бы вот с этот стол, а есть я навоз буду". Они заказали ему еще полпорции сосисок. Ну, как помочь?

- В коты ведь вы не пойдете? - спросила одна.

- Ни под каким видом.

Другая сказала:

- Есть одна комната на Малой Якиманке, только там надо жениться.

- Жениться? Эге. А невеста очень страшна?

- Наоборот, замечательно красивая. Только с придурью.

- А именно, какая придурь?

- Сами увидите.

Оказалось, трепушкина двоюродная сестра жила в том доме на Якиманке домашней работницей. Решили. Ивану Ивановичу туда идти, отнести работнице поклон и тут же добиться знакомства с невестой-вдовой.

- Ваше дело - увидать вдову, дальше она сама зубами вцепится.

Трепушки повели Гирькина к себе ночевать. За месяц жизни в Сокольниках ему ни разу не привелось помыться, поэтому наперед они велели ему пойти в баню, выдали пятиалтынный и для страха отобрали у него трудовую книжку. Покуда он мылся, одна трепушка дожидалась на улице, другая сбегала к подруге, гулявшей с одним вором, и принесла штиблеты и брюки, взятые у вора на подержание: "Вдове показаться".