ПЕТР ВАСИЛЬЕВИЧ. Ты не права, Зоя.

ЗОЯ ФЕДОРОВНА. Ты за своей газетой не видишь ничего!

ПЕТР ВАСИЛЬЕВИЧ. Я только что взял газету.

ЗОЯ ФЕДОРОВНА. И я уже для тебя - пустое место!

ПЕТР ВАСИЛЬЕВИЧ. Не мог же я предположить, что именно в это время ты начнешь ругаться.

ЗОЯ ФЕДОРОВНА. По-твоему, я ругаюсь. Значит, я не права?

ПЕТР ВАСИЛЬЕВИЧ. Ну, почему? Конечно, права.

ЗОЯ ФЕДОРОВНА. Газета! Однажды ты оторвешься от нее, а меня уже похоронят!

ПЕТР ВАСИЛЬЕВИЧ. Ох, господи!

Петр Васильевич вновь продолжает чтение, Зоя Федоровна отворачивается к плите.

В кухню вбегает Александр.

АЛЕКСАНДР. Я знаю, Зоя Федоровна, вы меня не любите, вы меня не любите, вам не нравится, что я - муж вашей дочери, но я все равно скажу! Мы вынуждены жить у вас, но это будет продолжаться недолго, не волнуйтесь, скоро мы снимем квартиру или комнату и уедем, здесь мы не останемся! Но пока мы здесь, я прошу вас, не обижайте мою жену! О себе не говорю - я привык, да и что мне говорить, если собственная дочь каждый день в слезах от вас! (Стремительно выходит).

ЗОЯ ФЕДОРОВНА (вдогонку). Через день, молодой человек, через день! День - от нас, день - от вас! Нахал!

Александр вновь появляется в дверях.

АЛЕКСАНДР. Если мы вам так мешаем, мы можем уехать. Прямо сегодня! (Выходит).

ЗОЯ ФЕДОРОВНА. Петя, я больше не могу!

Петр Васильевич читает газету.

ЗОЯ ФЕДОРОВНА. Петя!

Петр Васильевич встает и уходит.

ЗОЯ ФЕДОРОВНА. Конечно, во всем виновата одна я! Ты всегда ни при чем! Достается только мне! Я тоже могу уехать! Из этого дома! Он останется вам! Я уеду отсюда в другой город! Уеду навсегда, Саша! Тогда, может быть, вы поймете. Но скорее, чем я уеду, вы уложите меня в гроб, дорогие мои дети!

Влетает Галя.