– А! – сказал хромой начальник тира. – Вот служивые покажут, как нужно стрелять.

– Это же не боевое оружие, – возразил Андрюха, – из боевого я бы показал, а тут все мушки сбиты, и траектория как у футбольного мяча…

Друзья облокотились на стойку. Рябов прицелился в гуся. Мишень, была величиной с чайное блюдце. Он слышал, как полный юноша с бакенбардами, наклонившись и не отрывая щеки от приклада, сказал своей знакомой:

– В тире, как нигде, мы ощущаем тождество усилий и результата.

«Видать, не русский», – подумал Рябов.

Гаенко промахнулся. Васька тоже. Через минуту пульки кончились.

– Ну и ружья у тебя, хозяин, – сказал Андрей, – из такого ружья по динозаврам бить, да и то в упор. Слыхал про динозавра? Большой такой…

– Целиться надо как следует, – усмехнулся хромой, – а ну смотри!

Он поднял ружье и тотчас же выстрелил – зеленый арбуз распался надвое.

– А ты говоришь, – некстати произнес Гаенко, и друзья покинули тир.

Заметно стемнело. В свете неоновых огней лица прохожих казались бледными, осунувшимися. Мир выглядел ожесточенно, загадочно, трудно. Все наводило на мысль о таинственной глубине и разнообразии жизни.

– Куда мы теперь? – спросил Васька Рябов. – Вот если бы с девушками познакомиться, – мечтательно он, – да к ним бы в гости зайти, и не то что волю давать, а так посидеть, чаю бы купили, сахару…

– Это запросто, – сказал Гаенко, – это в элементе. Ты только покажи, какая тебе нравится.

– Да я не знаю, – смутился Рябов, – все они ничего.

– Эта слишком толстая, – прикинул Андрюха, – а какая-то задумчивая. Может, сифилис у ней…

– Да ну? – удивился Васька. – А ведь никогда бы не сказал, в очках, с портфелем…

– Во-во, – заверил Гаенко, – эти-то самые опасные и есть. Солдаты миновали витрины «Динамо» с мотоциклом «Иж-Юпитер» и рядами двустволок, обувной магазин, пирожковую, за стеклами которой толпились люди, бордовый фасад с кариатидами, шумный перекресток на углу Литейного и Чайковского, а там дома внезапно раздвинулись, и они вышли на набережную.