- Вы что? Вы кто? Вы сюда? - проговорила мотылек затем.

Я чувствовал себя в своем выпускном костюме ожившим ископаемым времен бронтозавров.

- Ира, ее... где... можно? - проблеял Стас.

Казалось, он совершенно натуральным образом заглотил кость и та теперь стоит у него поперек горла.

- Иру? - Маска отчуждения на лице мотылька с очевидным усилием перелепилась в гримасу вынужденной приветливости. Что бы мне ни наплел Стас, некая Ира здесь водилась. - Ира! Подойди! - крикнула девушка в глубь квартиры.

Музыку там притушили, прибой голосов тоже резко сбавил в громкости, и через мгновение в прихожую, цокоча каблучками, выпорхнул новый мотылек. Вытащив при этом за собой целый мотыльковый шлейф. Впрочем, вперемешку с жуками; молодые люди, все, как один, были при параде: черный низ, белый верх. Мы со Стасом оказались выставлены на всеобщее обозрение.

- Ира! - воскликнул Стас, ступая к мотыльку, летевшему впереди всех прочих. - Вот я, как обещал. И с другом!

- Ой! - сказала девушка, вглядевшись в него. И прыснула: - Вы в самом деле? И с другом!

Между тем мотыльковый рой оттеснялся черно-белыми жуками назад, молодые люди один за другим выступали вперед, в действиях их отчетливо прочитывалась угроза.

- Ира! Вы пригласили! - проговорил Стас. Он так и не смог справиться со своей костью, и с языка у него изошло не внушение, а мольба о снисхождении.

Но снисходительными с нами никто быть не собирался.

Какую-то пару минут спустя мы уже выходили из подъезда на улицу, держа одолженные у Нины фирменные пакеты "Айриш хауза" под мышкой. Ручки у них были начисто оборваны в свалке, когда нас со Стасом выпроваживали из квартиры.

- Ну, ты гад! - сказал я, опуская свой "Айриш хауз" с яблоками, колбасой и сыром на стоявшую около подъезда скамейку и принимаясь оправлять встопорщившийся, взлезший на шею пиджак. - Подружка у него! Сестренка у нее! "Вполне себе кадр"! Ты этот кадр хотя бы раз в глаза видел?