Владимир свернул во двор, пронесся под пустующими бельевыми веревками и, забежав в подъезд, остановился. В подъезде было темно и сыро. Во дворе послышались быстрые шаги запыхавшегося шпика. За ним едва поспевал городовой. Они остановились посередине, злобно ругая Владимира, потом побежали дальше. Подождав минут пять, Владимир тихо вышел из подъезда, поправил котелок и спокойно зашагал к противоположному дому.

Оглянувшись, он открыл дверь парадного, поднялся по узкой деревянной лестнице на второй этаж и дернул набалдашник колокольчика обитой черным двери. Послышались торопливые шаги, дверь отворил низенький человек с остроконечной бородкой:

- Что угодно-с?

Владимир улыбнулся:

- У вас продается немецкое пианино?

- Пианино продано на прошлой неделе. Опоздали, - ответно улыбнулся бородатый:

- Входи. Мы тут как раз решаем, кому переходящий вымпел присудить селивановцам или бетонщикам с шестой...

Владимир вошел в полную папиросного дыма комнату:

- Да неужели бетонщики селивановцев перекрыли?

- Выходит, что так! - качнул головой секретарь парткома и ввинтил папиросу в переполненную окурками пепельницу.

Старший лейтенант потрогал перебинтованную голову и слабо улыбнулся:

- Даже и не заметил тогда, как оцарапало. А щас ноет...

- Ничего, до свадьбы заживет, - потрепала его по плечу медсестра. - В следующий раз будешь знать, как по голубятням лазать, сорванец.

- Я не сорванец, - нахмурился вожатый. - А то, что мы сделали, это нужно для государства.