- Ну, уж это вы слишком! - покачал головой инспектор. - Гаврилова в Таганроге сроду не было, он с разведенной женой три года не виделся. И вообще это какая-то темная личность.

- А что ты знаешь про него? - спросил Валентин, открывая боржоми.

- Да так, ничего особенного. Встречались у Нади как-то. А потом вместе на юг ездили. Но отдыхали там в разных местах. И назад в разных поездах возвращались.

- Как так получилось? - вопросительно посмотрел ему в глаза Денис.

- Да очень просто. Немцы вокзал в два бомбили, а его поезд в десятом часу еще уехал. Слава богу, хоть комбату фотографию передаст...

- Передаст, передаст! - расхохотался Иванов, отчего его и без того пухлое лицо раздалось и покраснело. - Он ей все приветы заказным вышлет! Ха-ха-ха! Ой, не могу! Ха-ха-ха!

- Хватит зубы скалить, - процедил полицай и дулом винтовки подтолкнул Катерину. - А ну, иди вперед. Иди живее, а то продырявлю.

Она шагнула за порог и увидела море. Валентин вместе с парнем в тельняшке заводил мотор.

- Иди к нам, чего стоишь! - закричал сотник на скаку.

- Не пойду... ни за что не пойду... - процедил сквозь зубы Михайло и рывком выдернул чеку из гранаты. - Теперь берите меня живьем!..

- Нет уж, сначала вы берите, Людмила Георгиевна, - галантно отстранился Виктор Самуилыч. - Сегодня женский день, так что мы во всем - на вторых ролях.

- Всегда бы так! - стукнул мозолистым кулаком по столу Федор. - Ишь, переработали - лишнюю смену в забое посидели! Ну, филонщики! Слов нет! А все Гарик этот, стиляга несчастный! Тунеядец!

- Абсолютно с вами согласен, гражданин начальник, - прижал кепку к груди Заболоцкий. - Я действительно тунеядец. Но жить на шее собственной жены меня заставили обстоятельства. Я тут ни при чем.

- Ничтожество... - пробормотал Владимир Ильич, передавая газету Сталину. - Я всегда говорил, что Троцкий - ничтожество. Политическая проститутка.