может быть, даже пустила корни. Под ее законсервированной зеленой хвоей жили Вовины вещи: части посуды и мебели, множество разнокалиберных билетиков туда и обратно, детские игрушки, среди которых был розовый колобок с красным высунутым языком, а также остатки некогда богатой библиотеки: "Похвала глупости"

Э.Ротердамского в глянцевой суперобложке, адаптированная для детского возраста повесть А.П.Чехова "Палата номер шесть", неакадемическое издание "Идиота"

Ф.М.Достоевского, зачитанная до дыр книга Вик.Ерофеева "Жизнь с идиотом" на неизвестном языке с карандашными пометками "какая чушь" и "махровая пакость" - по ней была написана одноименная гениальная опера А.Шнитке, отрывки из которой Вова слушал по телевизору, удивляясь и радуясь приключениям своего тезки-идиота.

Сам Вова, безусловно, был не идиот. Он знал массу вещей и мог наизусть прочитать любой текст вне зависимости от его длины и достоинства. Сначала он вообще все помнил абсолютно точно, вплоть до запятых, а потом уже и не очень точно, но ведь все равно помнил же!

Просто иногда в его голове происходило какое-то короткое замыкание, и он начинал повторять одно и то же слово. Это называется переверацией, и ничего особенного в этом нет.

Мама, правда, морщилась и частенько называла его "идиотом", а елку "мусором", но решительных действий не предпринимала. С тех пор, как Вова стал повторять одни и те же слова, она лишь изредка навещала его, отселив в однокомнатную квартиру на первом этаже кооперативного дома - поближе к земле, - где сама жила на последнем - поближе к небушку.

Вова с ненавистью посмотрел на потолок. Каждый день кто-то верхний изо всех сил щипал там бас-гитару за самые нежные места, и она омерзительно стонала. Стон просачивался через потолок, небольшими лужицами скапливался над Вовиной головой.