Он был готов ко всему, к истошному визгу, к истерике, даже к драке. Но дородный мужчина лет пятидесяти в белой майке и трико на подтяжках только открыл рот, и, выпучив глаза, замер в лежачей позиции на диване. Странно, но точно так же поступила и его жена, не менее солидная женщина, уютно устроившаяся в мягком кресле с вязаньем. Не понимая причины этого столбняка, Шалимов неспешно, но уверенно прошёл от балконной двери до прихожей, говоря первое, что пришло в голову.

— Извините, что потревожил вас, я сейчас живу тут по соседству, если что, заходите на огонёк. Всего хорошего…

Уже в дверях зала он глянул на экран телевизора и понял причину странного поведения "святого семейства". На экране красовался он сам, собственной персоной, Михаил Шалимов. Уже покинув гостеприимную квартиру и сбегая вниз по лестнице, он глянул на часы и убедился, что как раз пришло время "Криминал — видео", последней передачи записанной перед самым отъездом.

"Да, это конечно, прикол. Спокойно смотришь телевизор, а тут вдруг открывается дверь и на пороге появляется сам ведущий. Во, до чего дошла техника! Я бы сам обалдел случись то же самое со мной".

Но улыбаться ему долго не пришлось. Выглянув из подъезда, Михаил убедился, что вся банда по-прежнему в доме. Две машины местных рэкетиров были пусты, но выезд загораживал автомобиль милиционеров. Шофёр в бело-синем «Жигулёнке» благодушно смолил свою сигарету, выпуская дым в приоткрытое окно.

Медлить было нельзя, надо было уходить, и как можно быстрей и дальше. Но пешком от трёх автомобилей он на пустынных улицах не уйдёт. Да и куда? К сестре? Через весь город?

Решение пришло неожиданное и остроумное. Выйдя из подъезда, Михаил подошёл к «Жигулёнку», пробарабанил пальцами по стеклу дверцы. Журналист рассчитывал, что милиционер выйдет из машины, но тот только опустил побольше стекло и спросил: