Выслушав Шалимова до конца, Семён залпом опрокинул рюмку и, явно нервничая, закурил сигарету. Переждав пока журналист тоже опростает рюмку, майор заговорил сдержанно и зло.

— Вот так и живём в этом болоте, Мишка! Ты не представляешь себе, что такое наша Ангарка. Двадцать восемь тысяч жителей, большая деревня. Громадный такой хутор. Все друг друга знают, в кого не плюнь — или брат, или кум, или сват. Иногда арестуешь какую-нибудь сволочь за дебошь, и потянуться ходоки: все эти тёти Маши, дяди Пети. И все на слезу давят: "Я с твоим дедом, с твоим отцом, да ты у меня на коленках сидел…" А Михеева я давно подозревал в связи с Авдонкиным, ну с этим, Лальком. Они тоже, как мы с тобой — одноклассники. Да и жили раньше на одной улице.

Он прервал свой рассказ и, нагнувшись, продиктовал в микрофон селектора.

— Дежурный, срочно Михеева ко мне, живого или мёртвого.

После этого он встал и, не прерывая своих процедур с чётками, принялся расхаживать по кабинету.

— Работать временами просто невозможно. Эта банда делает что хочет, а прищучить их по закону невозможно. Боятся против него давать показания. Долгушу вон просто задавил поборами, но молчит. "Лучше, — говорит, — я буду платить, чем бесплатно лежать в ящике".

— Да, я уже слыхал, что этот самый Лалек сильно доит его ресторан.

— Ресторан!?

Бабич рассмеялся.

— Вот наивный! У Арика половина торговых точек города, целая империя. Этакий — Аль-Файед местного разлива. Но, против Авдонкина даже он не попрет. Да что говорить — брат твой вон тоже отказался на эту шайку показания давать, ты, наверное, уже в курсе?

Шалимов согласно кивнул головой.

— И вот — так всегда. По закону его прищучить не удается.

— Он что, такой страшный, этот Лалёк? Крупный авторитет? — поинтересовался Михаил.