РОМАН. Сегодня я получу разрешение.

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Могут не разрешить?

РОМАН. Разрешат, я добьюсь, чтобы разрешили. Вот только не знаю, что с жильем.

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Не волнуйтесь, устроим как-нибудь.

РОМАН. Аня, пропишите меня к себе? Вадим? А ты, Сонь?

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. И я вас припишу. Тесновато будет, но... В общем, я поздравляю вас, Роман. Я сердечно рад... Принимаем в свое общество. Не все же наши - к вам, надо и вашим когда-нибудь. Не правда ли?

РОМАН. Ну, вот и хорошо, теперь я в вашем обществе. Сонь. Соня, ты слышишь? Меня приняли. Сонечка... А раз приняли, то и выгнать сложно будет. Да, Иван Степанович? Все-таки акция политическая.

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Почему же мы должны вас выгонять? Как можно?.. Бог с вами, наоборот, совсем наоборот...

РОМАН. Сонечка, Сонечка...

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Вадим, объясните вы ему.

ВАДИМ. Ну все, хватит! Хватит! Это уже невыносимо! Иван Степанович!.. Неужели вы не видите, что перед вами?! Какие прописки, какие?!. О чем вы говорите?! (Роману). Остаться решил?! Комнатку ему сдай?! Не останешься! (Ивану Степановичу). Какая, к черту, Америка?! Какая Москва?! Вы что, не видите?! Совершенно не понимаете, что вас надувают как!.. Иван Степанович, откройте глаза! Перед вами жулик, вор, жалкий карманник! (Роману). Что вы смотрите?! Говорите, говорите! Или без акцента уже не можете?! Вспоминай, вспоминай родной язык!

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Он не американец?!.

ВАДИМ. Иван Степанович!.. Ты кто, Роман?! А-а, он испанец, он турок, он араб, он грек! Ну, говори!

РОМАН. Не понимаю вашего тона, Вадим. Разве это я говорил, что я американец? Может быть, я говорил, что я палач? Скажи, Сонь? По-моему, это не мои игры.

ВАДИМ. Слушай, ты!..

РОМАН. Спокойней, спокойней.

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Не американец!..

АННА (Вадиму). Зачем ты?!. Иван Степанович, ради Бога!.. Иван Степанович!.. (Выбегает на кухню).