- Это не дождь, - усмехнулся Парвус, закуривая. - Это - просто так. Ты, небось, настоящего дождя и не видел.

- Ну да, - согласился Яшин, тоном проявляя нежелание спорить с очевидной клеветой. - Снял бы ты свою буксовку. Хочется посидеть. А на моей - нельзя, посуда побьется.

Они устроились на рюкзаке Парвуса и некоторое время курили молча. Изредка поглядывали на циферблаты часов. Под хрупкими стеклышками, усеянными каплями влаги, послушно тикало и стрекотало.

- Я всегда прихожу заранее, - объявил Яшин ни с того, ни с сего. - Я такой человек.

- Угу, - кивнул Парвус. - Я тоже.

Им не о чем было говорить. Минуты текли в безмолвии. Лица обоих постепенно растеклись, глаза смотрели в одну точку. Становилось зябко, мокрая одежда липла к телу. Сигарета Яшина превратилась в серый рыхлый столбик, никак не решавшийся упасть. Яшин пришел ему на помощь и, помолчав еще немного, спросил:

- Ты... заметил? Позавчера? Или, может быть, раньше? . . Еще до того, как мы собрались.

Голос его звучал бесцветно, глухо. Крупное пористое лицо ничего, кроме обычной беспричинной печали, не выражало.

- Заметил - что? - спросил Парвус, не поворачивая головы.

- Ну... знаешь, как-то странно даже об этом и говорить... Мне вдруг послышался какой-то звук... Кое-кому из прохожих, по-моему, тоже... но вида никто не подал. Я даже не ручаюсь, что это был именно звук.

Парвус молчал. Яшин с монотонной назойливостью продолжил :

- Словно... все раскололи. Вроде сухого, приглушенного треска. Или хлопка. Или выстрела. Но только это шло не с неба и не из-за угла, а как будто прозвучало... везде, что ли... Как будто наступили на полый пластмассовый шарик. Разве что... не знаю, чувство было очень странное. Как если бы все... ну, изменилось как-то... Небо, например. Впрочем, старина, мне это могло просто померещиться. Но ты взгляни сам - ведь оно... какое-то не такое? Я не имею в виду цвет, мне самому непонятно, что в нем неправильно.