Стены встретили пришелицу негостеприимно - Дом был на такое способен, хотя и не часто, но зато навсегда. Всеволод представил, как она ходит, кутаясь и не зная, где спрятаться, по темному коридору, поочередно заглядывает в необозримые комнаты и нигде не может найти себе места. Всего-то через год, произведя на свет Всеволода, она скрылась - не без скандала. Она, работавшая до замужества гидом-переводчиком, сочла за лучшее связать свою судьбу с учтивым седовласым выходцем из Барселоны. "В Гишпанию отбыли! "- любил приговаривать дед, усмехаясь злобно и радостно. Он качал головой, поражаясь глубиной падения, и садился за очередного павлина. В ответ ему фыркала бабка - с ненавистью в фырке. Ненависть - детище неизвестно каких грехов созрела-таки за долгие годы, прожитые вместе. Вечно недовольная, вечно полная всевозможных страхов бабка с первых же дней невзлюбила свое жилище, безошибочно угадав его враждебный настрой. Что с того, что, много лет назад вселяясь в этот дом, ни он, ни она не пошли против совести? Одному Богу известно, в каких-таких дальних краях покоится ныне прах его прежних владельцев. Молодожены никого не стеснили, не говоря о большем, а большее в те времена, как известно, было делом обычным. Бабка, женщина простая, сразу ощутила гордый норов Дома. Он, печалившийся о старых хозяевах, не был намерен ни на йоту отступать от заведенного и каждой своей щелью задавал непрошеным гостям совсем не тот уровень жизни, к которому они привыкли. Он не желал поступиться ничем. Дорасти до планки - вот плата, что назначил Дом чужакам. "Похоже, не дотянули, - впервые в жизни подумал Всеволод Рюгин. Развязались пупки". Бабка о многом догадывалась и до самой смерти готовилась к худшему. Они жили в достатке, но она , наперекор домочадцам, прятала деньги в чулок неизвестно зачем - и даже задолго до того, как поразила ее старческая скупость. Она любила подчеркнуть, что не жалеет, якобы, денег и всегда готова дать "на дело". "На дело? "- грозно вопрошала она бессовестного попрошайку-внука.