- Зато у нас есть папа и мама, и все мы есть друг у друга,- с удовлетворением отозвалась из своего угла Бесс.

При этих ободряющих словах четыре юных лица, освещенных огнем камина, на мгновение оживились, но тут же омрачились снова, так как Джо сказала печально:

- Нет у нас папы и долго не будет.

Она не произнесла: "Быть может, никогда", но каждая из них добавила эти слова про себя, задумавшись об отце, который так далеко от них - там, где сражаются.

С минуту все молчали; затем Мег заговорила другим тоном:

- Вы же знаете, почему мама предложила не делать друг другу подарков на Рождество. Зима предстоит тяжелая, и мама считает, что нам не следует тратить деньги на удовольствия, в то время как мужчины несут все тяготы фронтовой жизни. Мы мало чем можем помочь им, но все же способны принести свои маленькие жертвы и должны делать это с радостью. Но, боюсь, в моей душе этой радости нет.- И Мег покачала головой, с грустью подумав о всех тех красивых вещах, которые ей хотелось иметь.

- А по-моему, те небольшие карманные деньги, какие у нас есть, не могут принести заметную пользу. У каждой из нас всего лишь доллар, и вряд ли мы так уж поможем армии, если пожертвуем ей эти деньги. Я согласна не ожидать никаких подарков от мамы и от вас, но очень хочу купить себе "Ундину и Синтрама[1]". Я так долго об этом мечтала! - сказала Джо, которая была известной пожирательницей книг.

- Я собиралась потратить свой доллар на новые ноты,- проронила Бесс с таким легким вздохом, что его услышали лишь стоявшие поблизости подставка для чайника и щетка для выметания очага.

- А я куплю себе коробку цветных карандашей. Мне они совершенно необходимы,- заявила Эми решительно.

- Мама ничего не говорила о наших карманных деньгах, и она, конечно, не станет требовать, чтобы мы полностью отказались от всяких удовольствий. Пусть каждая из нас купит что хочет, и мы хоть немного порадуемся.