Мы понимаем себя благодаря другим, сравниваем, находим черты сходства и различия, ощущаем свою принадлежность к роду человеческому и свое место в нем. Какая-то общая суть человеческой природы рождает отклик на чужую боль и чужие слезы, на взгляд и улыбку, на чужую жизнь и чужую смерть.

Об исповеди

А зачем человек тянется рассказывать о себе? Ладно еще устно, обращаясь к определенному собеседнику (который заранее согласен слушать тебя и, может быть, откликнется, поможет); нам для практической жизни надо знать друг друга. Или в письме к известному адресату. Или членам семьи - оставляя жизнеописание в поучение детям и внукам. Нет, рассказывает, обращаясь куда-то в пространство, к собеседнику, как выразился Мандельштам, провиденциальному:

... я живу - и на земле мое... я живу - и на земле мое

Кому-нибудь любезно бытие.Кому-нибудь любезно бытие.

(Е. Баратынский) (Е. Баратынский)

Что значит эта потребность связи с другими, "сношения" с чужой душой - пусть и без отклика при жизни? Способ избавиться от одиночества, самоутвердиться? Попытка противостоять исчезновению, оставляя память о себе, о своем имен ни - хотя бы в виде надписи на крымской скале: "Здесь был я!"? Желание лучше разобраться в себе, в своей жизни (на бумаге выходит четче)? Но для этого удобней дневник.

Есть еще исповедь - в идеале своем документ самопреодоления, преображения (Августин), по крайней мере - инструмент и попытка самосовершенствования. Но истинно религиозная исповедь - частное дело верующего перед Богом. Обнародование ее ради поучения, проповеди - акт уже в некотором смысле суетный. И при всем желании быть предельно правдивым, при всем даже самобичевании (а может, именно из-за него) здесь почти неизбежна - выразимся так - стилизация.