Сандаловым; отсутствие Власова зафиксировано в десятках боевых приказов и других документов, вплоть до 21 декабря подписываемых "за" командующего Л. М. Сандаловым и начальником оперативного отдела штаба армии комбригом Б. С. Антроповым.

Поскольку отсутствие Власова, как предположили, будет замечено немецкой разведкой, 16 декабря, по указанию свыше, было организовано его интервью якобы в штабе - Власов находился в армейском госпитале - с американским журналистом Л. Лесюером. Впервые на командном пункте армии Власов появился - всего на час - в полдень 19 декабря в селе Чисмены. Он плохо слышал, все время переспрашивал и был крайне расстроен, когда ему доложили, что "командование фронта очень недовольно медленным наступлением армии" и что "генерал армии Жуков указал на пассивную роль в руководстве войсками командующего армией и требует его личной подписи на оперативных документах".

Замечу, что 20-я армия под Москвой по силам была слабее по крайней мере четырех других армий и, может быть, потому вызывала у Ставки и командования фронтом нарекания. Утверждение писателя о том, что она привела "в движение все пять соседних армий Западного фронта!", не соответствует действительности, и в сообщение о том, что "гремели имена Жукова, Власова, Рокоссовского, Говоро ва, Лелюшенко:", имя Власова вставлено Г. Владимовым для апологетики, самовольно и необоснованно: в сообщениях Совинформбюро в декабре 1941 года как "наиболее отличившиеся" в боях под Москвой армия К. К. Рокоссовского упоминалась четырежды, Д. Д. Лелюшенко - трижды, И. В. Болдина - дважды, Л. А.

Говорова - один раз, армия же А. А. Власова, так же как и армии Ф. И. Голикова и В.И.Кузнецова, не упоминались ни разу. И награждены за бои под Москвой они были соответственно: Рокоссовский, Лелюшенко, Болдин и Говоров - орденами Ленина, а Власов, Голиков и Кузнецов - по второму разряду, орденами Красного Знамени.

В листовке за подписью Власова от 10 сентября 1942 года о его участии в боях под Москвой говорилось более чем сдержанно, пусковым документом для создания мифа о "спасителе Москвы" явилась спустя шесть месяцев, в марте 1943 года, пространная листовка, так называемое "Открытое письмо", где без ложной скромности уже сообщалось: "20-я армия остановила наступление на Москву: