Hасколько мне известно, расстрелы в боевой обстановке по приказанию, так называемые "внесудебные расправы" возникли только в 1941 году, но я не изучал досконально события на Халхин-Голе и потому не считаю себя компетентным высказываться по этому вопросу. Я не склонен идеализировать Жукова, однако ни маразматиком, ни постинсультником он в войну не был. Автор упустил, что в этом же романе в 1941 году Кобрисов как командующий армией являлся непосредственным подчиненным командующего фронтом Жукова, они не могли не общаться, и то, что этот вопрос впервые возникает у маршала только при случайной встрече в 1943 году, свидетельствует, что имели место перебои мышления или выпадение памяти то ли у Жукова во время боев под Москвой, то ли у Г. Владимова при написании романа.

Подобных ляпов и несуразностей в произведении не мало - я отметил более сорока - и об этом необходимо сказать потому, что в десятке рецензий о них не упомянуто и словом, наоборот, писалось о "толстовском реализме" Г.

Владимова, о "толстовской точности изображения", и сам писатель в своих интервью настоятельно декларирует свою приверженность к реализму и точности и тихо, скромно, по-семейному подверстывает себя к Толстому, хотя Лев Hиколаевич по поводу ляпов, несуразностей и даже неточностей говорил (цитирую по памяти):

"Когда я нахожу такую штуку у писателя, я закрываю книгу и больше ее не читаю".

Hикто из критиков не заметил, что в романе, названном "Генерал и его армия", фактически нет армии, объектом изображения писателя оказалась не армия, которой командует Кобрисов, а обслуга генерала: его ординарец Шестериков (очевидно, от глагола "шестерить"), определенный одним из писателей "гибридом Савельича из "Капитанской дочки" и Шухова из "Одного дня Ивана Денисовича"", водитель Сиротин и адъютант майор Донской. Эти люди на десятках журнальных страниц шантажируются, провоцируются и терроризируются всемогущим смершевцем майором Светлооковым; в его энергичную всепроникающую деятельность по контролю за руководством боевыми действиями участвующей в стратегической операции армии и за самим командующим вовлечены также "будущая Мата Хари", штабная давалка, телефонистка Зоечка и "старшая машинистка трибунала" Калмыкова.